ЧАСТЬ № 1

Очень хочется привести избранные кусочки из книги Юрия Никитина "Как стать писателем". Вещь сильная. Местами спорная, местами пафосно-выпендрежная, но дико мотивирующая и в целом богатая крайне на ценные практические советы!
Мне они в свое время весьма помогли. Так что хочу поделиться!
_________________
Любящий Вас Б.Бэггинс

:

Вначале стоит провести четкую грань между писательством и журналистикой. Это две близкие и родственные профессии, их иногда совмещают, хотя редко успешно. Прежде всего потому, что в самой основе у этих профессий разный подход. Журналист пишет статьи, очерки, заметки, информашки, даже документальные книги. Основная сфера публикаций - газеты, журналы. Великолепной газета считается та, которую человек от первой до последней страницы прочитывает за пятнадцать минут. Прочитывает и усваивает массу информации. Запоминает хотя бы до завтра, ибо с утра другие события, другой курс доллара, другие убийства, свадьбы, разводы и скандалы в правительстве. Разные требования диктуют разный стиль. Журналист обязан избегать яркого языка, великолепно построенных фраз, которыми восторгаемся у Бунина-Набокова-Астафьева. Он обязан писать так, чтобы взгляд бежал по странице быстро, не цепляясь, сразу хватал и усваивал информацию. Писатель пишет не на один день. Книга не выбрасывается по прочтении, как газета, а в этом случае требования к способу разбрасывания значков по бумаге иные. Первое: писатель обязан писать не информативно, а образно. Если на пальцах, то журналист пишет: "Депутат Рохлев рассердился", а писатель так не имеет права уже по статусу художника слова. Он пишет что-то вроде: "Депутат Рохлев нахмурился" (стиснул кулаки, заскрипел зубами, взревел, зарычал и пр.), т.е., он рисует картинку, а проницательный читатель, которому спешить некуда, хоть с трудом, но все же догадается, что депутат Рохлев рассердился. Писатель не напишет: "Депутат Рохлев обрадовался", а прибегнет пусть к штампам, но все же образам - губы раздвинулись в улыбке, счастливо завизжал, подпрыгнул, лихо пригласил всех в депутатский буфет за свой счет и пр. Конечно, нужно избегать штампов (стиснул кулаки, заскрипел зубами и пр.), но даже самые убогие лучше простой информативности журналиста. Конечно, штампы и есть штампы, с ними уважения коллег не приобретешь, но деньгу зашибить можно. Особенно, если строгать детективчики или лав стори. Там требования намного ниже, а читатели проще, чем высоколобые любители фантастики. О том, как убирать штампы - позже. Сперва - базовое. Базовое. На примере. Приходит друг, мнется, потом с очень равнодушным видом достает рукопись, протягивает: "Я тут рассказик накропал... Так, для себя. Прочти, может понравится?" Я тут же в испуге выставляю перед собой ладони: "Что ты, что ты! Как можно? Это с моей стороны будет свинством. Ты писал для себя, а я буду читать твое интимное? Ни за что! За кого ты меня имеешь?" Друг мямлит: "Но я хотел бы, чтобы ты сказал... Я насчет публикации..." И вот тут начинается игра, которую он даже не понимает, ибо я упорно отказываюсь: неприлично читать то, что человек написал "для себя". Это хуже, чем читать чужие письма, те хоть пишутся другому, а тут прямо дневник! Друг пытается заставить прочесть, и все больше нажимает на то, что "это и для печати бы..." Я на своем, ибо непристойно публиковать то, что написано для себя. Наконец, словно только что-то начиная понимать, спрашиваю: так для себя или для печати? Он, сердясь на мою тупость, уже кричит, что хоть и для себя, но хочет видеть это опубликованным! Тогда, видя что дальше его не проймешь, хлопаю себя по лбу и объясняю Первое Правило, что ежели для себя, любимого, то писать можно абсолютно все. Сам себя поймешь любого. А что не поймешь, то догадаешься. По кляксе или оброненной слезе. А если для других, то здесь вступают в силу совсем другие законы. До другого человека еще достучаться надо. А для этого нужно особые литприемы, которые обязательны. Ежели их нет, тогда уж извини...

Тут он в последний раз ощетинивается и бормочет, что он писать все-таки для себя. Тут же протягиваю ему рукопись, мол, забери, неэтично читать чужое и т. д. и т.п. Он вздыхает и... сдается. Все! Он во что бы то ни стало, хочет увидеть свое произведение опубликованным. Он готов слушать. Конечно, это не значит, что будет соглашаться. Он сто раз возразит, что писал для себя, я сто раз протяну рукопись назад, он тысячу раз скажет, что вовсе не то сказал, что я дурак и ничего не понимаю, а я буду тыкать пальцем в строчки и говорить: тут так написано. Вот эти буковки, сам взгляни, а мысли твои я не читаю. Он: ну я ж тебе объясняю, тупому, а я: будешь объяснять так и каждому, купившему твою книгу? А если он читает в постели ночью? Со спящей женой рядом? На ком из них ты надеешься поместиться?

Базовое. Очень важно научиться смотреть на свое произведение как бы со стороны. Чужими глазами. Честно говоря, мне кажется, что это невозможно, невозможно в полной мере, но все-таки существует ряд профессиональных приемов. Первый пришел с начала века, когда жизнь текла неторопливо: положить законченную рукопись в дальний ящик, не трогать с полгода, заниматься другими делами. А когда снова вытащите, посмотрите другими глазами, сразу начнете замечать погрешности, увидите как исправить к лучшему. Второй: отложить ненадолго, затем привести себя в состояние раздражительное, язвительное, вообразить, что это не ваша рукопись, а автора, которого вы не прочь обойти на финишной прямой. И тогда отыщете в ней гораздо больше изъянов, чем у себя, любимого, талантливого, удивительного! Третий: дать рукопись прочесть приятелям. Но ни коем случае не говорить, что это ваша. Иначе наговорят приятных слов, всяк знает как болезненно автор реагирует на любое замечание в его адрес! К слову, я показывал свои рукописи как "Иван Крокодилов" на семинаре фантастов в Москве, 1976 г.), Иван Хорватов ( ВЛК, 1079-1981), и еще под десятками других, которые уже и не помню. Под некоторыми даже публиковал, неловко было признаваться, что обманывал. А когда в "Равлике" помогал грузить книги, ввязывался в дискуссии о книгах Никитина, сам критиковал его, и никогда не удивляло: у грузчиков в книжных магазинов ай-кью несколько выше, чем в пивных магазинах. Вообще-то время от времени буду ссылаться на личный опыт. Обещаю делать это не часто, чтобы не обрыдло, да и личный опыт всего лишь Никитина - это не личный опыт Толстого или Достоевского, но буду брать только те случаи, которые наверняка были и у этих великих, и будут у вас. Когда я по почте отослал свою первую рукопись в "Молодую Гвардию", оттуда вскоре пришла рецензия. На девять десятых из критики, советов, что вычеркнуть, что выбросить, что переделать, что заменить, что подчистить, а в конце строчки; мол, рукопись талантливая, рекомендую издать массовым тиражом. Ну, на последние строки внимания не обратил, это ж и так ясно, даже не просто талантливая, а сверхталантливая, но как этот идиот, этой дурак, эта ничего не понимающая скотина посмела делать мне замечания, когда и читает-то наверняка по складам, шлепая губами? В ярости забросил дурацкую рецензию на дно какого-то ящика, постарался забыть. И лишь совершенно случайно лет через пять-семь н аткнулся, вытащил, прочел! И как обухом в лоб!

( Продолжение следует.см.часть вторая.)

Не знаю...
Данную книгу не читал, но самого Никитина хорошим писателем не считаю. Заурядный фантаст-середнячок.
Стоит ли его излияния воспринимать как руководство к действию?
Тем более, что, судя по приведённому отрывку, эти его поучения - набор банальностей.

мне Тож показалось, что банальность. это итак все понимают. вот если б он сказал издат6льств адрес, да кому и сколько заплатить... или название таблеток для выявления таланта...
шучу
шучу...

не знаю как реагировать на эту статью... Может и стоит на нее обратить внимание. И все же хочется больше конкретики. Моя знакомая бегала по издательствам, отсылала на различные конкурсы свои работы, в том числе и в журнал "Днипро". Конечно, ей пришлось подождать, но ее напечатали. Бесплатно. Еще и гонорар заплатили. 

Мартин Иден знает как стать писателем