Логин: AlexandraFL
ФИО: Лоренц Александра Юрьевна
Дата рождения: 1983-02-17
Репутация: 0
Меня читают: Смотреть список
Город:
Публикаций: 4
Коментариев: 0
Группа: Литераторы
Почта:

Средневековый любовник гл.7-9


Категория: Сентиментальная проза


Рабыня

 

Вера застонала, ―  кровь прилила к голове,  и она почувствовала, что может потерять сознание. Мужчина снял ее с плеча и опустил на пол, выложенный разноцветной плиткой. Другой стал развязывать веревки. Она находилась в том состоянии, которое бывает после резкого пробуждения. В голове шумело, стены плыли...

В просторном зале с низкими потолками, где она сейчас находилась, не было никакой мебели. В центре шумел небольшой фонтанчик, от него исходила приятная прохлада, освежающая воздух в комнате. Вера понемногу пришла в себя и осмотрелась. Мозаичный пол, стены ярко-красного цвета, необычные мраморные скамьи, рядом с фонтаном скульптуры, изображающие обнаженных людей — все это вызывало у нее удивление и сильный интерес. Ничего даже  отдаленно напоминающего  обстановку этого помещения,  Вере никогда раньше  видеть не доводилось.

Двое молодых мужчин и пожилой грек ее внимательно и оценивающе рассматривали. Под их взглядами Вера смутилась и опустила глаза. Таких наглецов еще поискать!

Подступившая к горлу волна негодования помогла ей побороть смущение,  и она со злостью посмотрела на людей, так бесцеремонно ее рассматривающих. Нереальное и фантастическое предположение возникло само собой, как незваный гость и обожгло огнем:

Я попала…в прошлое время!  Нет! Не может быть! Все это чушь! Но их одежда! — ее взгляд упал на обувь мужчин. Сандалии или что-то в этом роде… на улицах Москвы такой обуви не увидишь. На пожилом мужчине — новые, а на молодых —  стоптанные, запыленные. Верой овладело неодолимое желание покинуть этот дом. Она развернулась в направлении выхода,  но тут же была остановлена сильной рукой, схватившей ее предплечье.

Похититель-грек грубо повернул ее лицом к себе и выкрикнул несколько слов резким тоном. Вера решила промолчать. Мужчина смерил ее строгим взглядом и направился к одной из арок, заменяющих дверные проемы. Вскоре из глубины дома послышался его низкий властный голос, и в ту же минуту в зал вбежала старая женщина, худощавая и смуглолицая. Для своего возраста она двигалась очень резво. Женщина взяла Веру под локоть и потянула за собой в помещение, примыкающее к залу. Оба мужчин последовали за ними, не спуская глаз с девушки.

 ― Охранники! Думают, что убегу! — догадалась Вера, стараясь держать себя в руках и не поддаваться отчаянию.

Следующая комната была похожа на зал. Полное отсутствие мебели, повсюду стояли огромные металлические вазы  и мраморные изваяния. Женщина провела девушку через несколько комнат. В последней женщина остановилась и указала Вере на скамью. В каждом ее жесте присутствовала нескрываемая враждебность и неприязнь.

Помимо скамьи, в комнате стоял стол, на полу аккуратно составлена  различная посуда: кувшины, глиняные миски, котлы. В этой комнате стены были не такие гладкие, а наспех и кое-как оштукатурены. Запах жареного мяса наполнял помещение, похоже, где-то рядом располагалась кухня. Словно доказывая правильность ее догадок, старуха вышла из комнаты и быстро вернулась с миской, покрытой зеленоватой глазурью,  до краев наполненной густой похлебкой  непонятного происхождения. В другой руке она несла кувшин и лепешку. Шваркнув на стол миску, да так, что чуть ли не треть похлебки вылилась, с грохотом поставив кувшин, женщина толкнула Веру в плечо.

 ― Кушать подано, извольте жрать, пожалуйста! —  усмехнулась Вера, уязвленная высокомерным обращением без всякого на то основания.

Удивляло то, что женщина и не пыталась с ней заговорить. Наверное, грек успел ее предупредить, что гостья не владеет их языком.

Вкус похлебки оказался намного лучше ее внешнего вида. Это же касалось и лепешки, которой пришлось воспользоваться вместо ложки. А в кувшине было сухое красное вино.

Пока Вера ела, старая женщина искоса, нетерпеливо посматривала на нее. Как только Вера доела последний кусок лепешки, старуха жестом велела следовать за ней.

В огромном незнакомом доме было трудно  ориентироваться. Маленькие проходные комнаты, большинство ―  без окон. Возле одной, изолированной от других помещений,  женщина остановилась.

Она раздвинула занавески, закрывающие вход, и осторожно подтолкнула девушку внутрь комнаты. Вера сделала шаг и остановилась. Как и в других помещениях, стены комнаты были оштукатурены и выкрашены в сочный цвет. Здесь преобладали синие тона. Она посмотрела на пол и увидела под ногами ковер, расстеленный на мозаичном полу. Предназначение этого помещения не вызывало раздумий — спальня. В самом центре комнаты стояла широкая кровать на низких ножках, а немного поодаль огромный ушат, наполненный водой. С кресла  свисало несколько простыней. Пожилая женщина вошла вслед за ней в комнату и притаилась сзади. Вера чувствовала, как ее пристальный взгляд ощупывает ее тело, и обернулась.

 Вы меня сюда привели, чтобы я отдохнула? — спросила она женщину, позабыв о том, что между ними языковой барьер, но быстро опомнилась и попыталась передать с помощью жестов смысл сказанного. Женщина проявила сообразительность. Она довольно улыбнулась, демонстрируя щербатый рот. Ее глаза превратились в две узкие щелки, окруженные множеством мелких морщинок, и она закивала, указывая на кровать.

Впервые за все время пребывания в этом странном городе, Вера почувствовала облегчение и улыбнулась. Старая женщина, оказывается, не такая уж и злобная! Это незнание языка виной всему.

 — Спасибо вам! — с чувством произнесла девушка.

Женщина, на удивление, уловила смысл и улыбнулась еще шире. Несколько незнакомых слов слетели с ее губ, прежде чем она покинула гостью, задвинув за собой шторы. 

Вера подошла к ушату и начала раздеваться. Хорошо, что никто не посягнул на ее одежду и содержимое карманов. Она аккуратно сложила свои вещи  и забралась в воду.

Плотный завтрак, бокал вина и теплая вода подействовали как снотворное. Постель, надушенная чьей-то щедрой рукой, благоухала жасмином.

Правда, Вера не любила запах жасмина. Он напоминал о начале грустного периода ее жизни, о холодности мужа и о перемене в их отношениях.  Слабость овладела ее телом, и налетел благотворный сон, ему не смог помешать даже приторный цветочный запах.

Вера мгновенно проснулась, почувствовав, что кто-то трогает ее за плечо. Она приоткрыла глаза и увидела возле своего лица толстую волосатую руку. От удивления она широко раскрыла глаза. На кровати рядом с ней сидел ее захватчик и ласково поглаживал ее растрепанные волосы.

 — Вы слишком много себе позволяете! — недовольно сказала она, заворачиваясь в простыню и отодвигаясь на край постели.

Мужчина ответил ей тихим голосом. Вера пожала плечами и отвернулась, давая понять, что не понимает его. Он подвинулся ближе и взял ее за локоть. Другая рука мужчины схватила за грудь девушки.

 — Э-э-й! Да вы…вы  бессовестный! Вы мне в отцы годитесь! — выкрикнула она и резко дернувшись, высвободилась из наглых объятий.

На одутловато-красном лице заиграла сладострастная улыбка и открыла ряд мелких и желтых зубов, с темным налетом. В глазах зажглись игривые огоньки. Вера сморщилась, не скрывая отвращения. Вид его рта неприятно напомнил о Вере необходимости посетить стоматологический  кабинет из-за систематически ноющего зуба мудрости. Ход ее мыслей прервался неожиданным действием мужчины. Он встал с кровати и начал раздеваться.

Вера только приоткрыла рот, пораженная его поведением. Понимание пришло внезапно, и девушка почувствовала, как струйка холодного пота потекла по спине. Мысли судорожно бились в голове, как пойманные птицы, и ни одна из них не подсказывала выхода из сложного положения.  

Чтобы раздеться, он не потратил много времени, что. Его наряд состоял из одной белой длинной туники. Вполне возможно, лет двадцать назад этот человек был симпатичным парнем, но сейчас от привлекательной внешности не осталось и следа. Его жирное тело на коротких кривых ножках вызывало чувство гадливости и ничего больше. А живот можно было бы назвать пивным.

Мужчина швырнул на пол тунику и сделал несколько шагов в направлении Веры, которая к этому времени вскочила с кровати и забилась в один из углов комнаты. Мощный порыв ветра распахнул створчатое окно. Последние сомнения ушли, когда она увидела его вздыбленный член. При виде его органа чуть не стошнило. Расстояние между ними сокращалось, и в нос ударил отвратительный запах пота.

 — Вы не посмеете… — сдавленно бормотала она, пятясь назад и судорожно обматывая вокруг тела простыню. — Я не позволю…

Грек самоуверенно ухмыльнулся и  протянул к ней руку, чтобы сорвать простыню, скрывающую вожделенное тело. Но Вера отскочила в сторону. Тогда он бросился на нее и придавил к стене. Охваченная ужасом от безысходного положения, Вера  начала отчаянно отбиваться, молотить кулаками по грузному потному  телу. Насильник перехватил ее запястья и еще сильнее придавил своим огромным волосатым животом. Жадные пухлые губы впились в нежную кожу шеи, царапая ее жесткой, как щетка, бородой.

 — Старый мерзавец, отцепись от меня! — на выдохе крикнула Вера и попыталась ударить коленкой в пах, но ей это не удалось. Мужчина, видимо, имел большой опыт обращения с непокорными женщинами и наступил своими тяжелыми ногами на ее ступни, от чего несчастная девушка застонала от боли. Яростное сопротивление еще больше раззадорило грека, ―  он явно не собирался ее отпускать.

Воспользовавшись временным замешательством,  он схватил  ее за волосы и  потащил к постели.  В этой ситуации Вера уже ничего не могла сделать для своей защиты. Простыня упала на пол, и она оказалась  обнаженной. При виде молочно-белого роскошного  тела грек ошалел. Маленькие карие глазки засверкали животной похотью. Он грубо опрокинул ее на кровать и забрался сверху, не забывая удерживать руки. Вера испустила стон, ощутив, что  корявые волосатые ноги раздвигают ее бедра. Вызывая приступы тошноты, мерзкий влажный рот блуждал по ее лицу, обдавая несвежим запахом нездорового желудка. Больше терпеть этого она не могла и, не думая о последствиях, изо всех сил укусила заплывшее жиром плечо. Мужчина заревел от боли и, отпустив ее, перевернулся на спину, держась за укушенное место. Она мгновенно вскочила с постели и кинулась к окну, где лежали ее вещи. Не успев сделать и нескольких шагов, она услышала за своей спиной тяжелое напряженное дыхание. Вера обернулась и увидела искривленные в гневе губы, глаза пылающие злобой.

 ― Он меня не пощадит! — поняла Вера. И ее догадка моментально материализовалась. Мужчина размахнулся и влепил девушке сильную пощечину. Удар был такой силы, что она еле удержалась на ногах. За ней последовала следующая мощная пощечина, и Вера согнулась от боли. Она поняла, что это только начало,  и ей надо как-то защищаться. Ее взгляд упал на распахнутую оконную раму, на вид очень тяжелую.  Идея пришла в тот момент, когда насильник опять занес свой волосатый кулак. Девушка взялась за раму обеими руками и резко оттолкнула ее от себя. Он не успел остановиться, и его удар не достиг цели, а, наоборот,  металлическая рама со всего размаху ударила прямо в смуглый лоб. Вера ахнула и прикрыла рот, чтобы не закричать. Обрюзглое голое тело повалилось на ковер.

 — О боже…Я его убила… — пролепетала Вера, глядя на тело, распростертое на полу. Сердце неистово заколотилось в груди, вырываясь наружу, и кровь бешено застучала в виски. Не в силах больше сопротивляться, она сползла по стене и села на пол, закрыв голову руками. Мысль об убийстве ужасала,  и девушка брезгливо дотронулась до шеи мужчины. Пульс прощупывался, хотя и слабо. Вера, имеющая к религии весьма слабое отношение, встала на колени и молитвенно сложила руки.

 — Господи, спасибо, спасибо тебе! — исступленно шептала она.

Она осторожно поднялась и, одевшись, подбежала к единственному окну,    оно выходило во внутренний дворик.

На ее глазах разыгралась забавная сцена. Она увидела ту саму старуху, которая принесла ей еду и вино. Женщина несла в большой корзине вяленую рыбу. Корзина, похоже, была тяжелой и женщина, надрываясь, тащила ее,  не замечая, что за ней крадется собака, а за ней еще три, помельче. Все четверо были ухоженные, не тощие. Животное тянуло жадную морду к корзине, изредка останавливаясь и поглядывая с опаской на владелицу рыбы.

Пожилая женщина остановилась передохнуть и опустила корзину на землю. Вот тут-то  собака и не растерялась. Она молниеносно схватила зубами одну из рыбин и опрометью кинулась бежать, на всякий случай виновато поджав хвост. Старуха завопила и начала кидать в собаку мелкими камушками, которыми был усеян весь двор. Пока она кричала и махала руками,  три другие собаки последовали примеру первой, и через секунду у каждой в зубах оказалась лакомая добыча. Женщина заголосила еще громче,  и на шум прибежали все остальные слуги дома. Началась общая суматоха. Ограбленная женщина набросилась на молоденькую девушку, осыпая градом ругательств. Интонации ее голоса поясняли  смысл слов. Девушка не уступала и отвечала в том же духе.   

Неожиданно Веру осенило: это же единственный шанс незаметно покинуть дом. Все внимание обитателей дома было приковано к ссоре двух  женщин, ― гневная  перебранка  их забавляла.

Не теряя ни секунды, Вера быстро оделась и залезла на узкий подоконник. Спрыгнуть с окна первого этажа не составляло никакого  труда. Намного сложнее было сбежать, оставшись незамеченной. Последний раз она глянула на толпу, умирающую со смеху. Одна из мелких собачек уже сидела на руках у девушки и с ненавистью облаивала старуху. Никто из зевак не обратил внимания на убегающую со двора пленницу.

У страха глаза велики, но порой он творит чудеса. Раньше она и представить себе не могла, что сможет  перелезть через двухметровую ограду, но сейчас времени на раздумья и колебания не было. Вера собрала все свои силы и подпрыгнула, попытавшись ухватиться за металлические прутья, составляющие верхнюю часть каменного ограждения.  Первый раз у нее ничего не вышло,  но она отбросила  прочь сомнения и подпрыгнула еще выше. Ее руки намертво ухватились за крепкие прутья,   мышцы ее слабых рук даже заболели от напряжения. Вера сжала зубы и подтянулась, упираясь ногами в неровную  кладку ограждения.

Очутившись на противоположной стороне забора, она растерялась. Повсюду были люди — жители города. Они все на нее уставились. Бежать? Ее опять схватят. Она попыталась изобразить на лице спокойную уверенность и быстро зашагала вдоль улицы, стараясь не встречаться взглядами с прохожими.

Ночевка в саду

 

Наконец улица закончилась. Вере показалось, что ей известно это место. Она увидела знакомые  дома, за ними ― огромное инжирное дерево.

«А ведь я уже была здесь! Надо пройти между домами, там тропинка, затем пойдет ряд усадеб и сад»! — долго не раздумывая, Вера пошла в этом  направлении.

 Чем же ее манил сад? Ей казалось, что в саду ее никто не станет искать. Она свернула в узкий проход между домами и вышла на другую улицу, менее оживленную. Фасады домов  здесь не отличались роскошью,  и на нее меньше обращали внимание. Улицы города, как заметила Вера, располагались в строгом порядке, перпендикулярно друг другу. Наконец она увидела знакомые усадьбы и ускорила шаг. За усадьбами, обнесенными высоким забором, начинался тот самый сад. Больше ей не встретилось ни души,  и она припустила со всех ног. Пробежала мимо усадеб и свернула вправо, где рос фруктовый сад.

Она спотыкалась, раздвигала руками густые ветви деревьев, но не останавливалась. Она забежала в самую глубь сада, намного дальше того места, где она ночевала. В этой части сада деревья были не такие молодые и ухоженные, а старые, местами даже высохшие,  с дикой порослью возле стволов. Эта самая поросль как нельзя лучше подходила для  убежища., и Вера  выбрала самую густую. Она села на землю и перевела дух.

Волнение и страх разрывали душу. Она просидела до конца дня и всю ночь, тревожно озираясь по сторонам и прислушиваясь к каждому подозрительному шороху. На рассвете Вера почувствовала себя совершенно разбитой и голодной. Под деревьями стояли пустые корзины, а вверху, на ветвях, висели сочные яблоки. Вера решила сорвать несколько штук, но, услышав приближающиеся женские голоса,  отказалась от своего намерения и, присев на корточки, притаилась. Спустя несколько секунд она пришла к выводу, что прятаться бесполезно. Проклятая ярко-красная майка светилась как светофор. 

Несколько женщин, пять или шесть, увидели ее и подошли ближе. Вера сжалась в комок, ожидая от них чего угодно. Среди них была «цыганка», испугавшаяся звука сработавшего будильника на мобильном телефоне. Женщина ткнула пальцем в сторону Веры, и начала  эмоционально рассказывать, сопровождая резкими жестами свою речь. Женщины восторженно смотрели то на рассказчицу, то на Веру. От них не исходило ни злобы, ни угрозы. Напротив, они улыбались и поглядывали на диковинную странницу. «Цыганка» осторожно подошла к Вере и потормошила ее за плечо, сказав несколько фраз. Глаза женщины горели детским любопытством,  как два фонарика. Вере было ясно без слов: женщина хочет увидеть мобильный телефон и просит именно об этом.

Вера заглянула  в большие миндалевидные глаза и не увидела в них и тени агрессии. Они напоминали глаза трехлетнего ребенка. Молодая женщина  невольно улыбнулась, и полезла в карман джинсов за телефоном.

Увидев чудесную вещицу, женщины завизжали от восторга. Вера и сама засмеялась. Она продемонстрировала возможности своего «нокиа», сдвинув верхнюю часть слайдера. Экран засветился, и на нем отобразился летящий орел. Женщины онемели от изумления и подошли вплотную, толкая друг друга, чтобы получше разглядеть чудесную диковинку.. 

Веру посетила дельная мысль:

«А что,  если поменять мобильник на одежду? Тогда я не буду привлекать внимания и смогу спокойно ходить по улицам».

Самой сообразительной, как выяснилось, была «цыганка». Без стеснения и раздумий, она сняла с себя верхнее платье и протянула девушке. Под плотным темно-синим платьем на женщине была одета нижняя сорочка из тонкой полупрозрачной материи. Через тонкую ткань просвечивалось  ее смуглое тело. Вера обругала себя полной идиоткой, вспомнив, что никаких бюстгальтеров и трусов раньше не носили. На покатые плечи упали две тяжелые иссиня-черные косы, и в руки Веры перешел белый платок. Но остальные женщины были недовольны. Вера, почувствовав их досаду, порылась в кармане и достала свою губную помаду. Женщины загорелись интересом. Вера отдала помаду в руки одной из них. Когда Вера показала, накрасив свои губы, что это и для чего, женщины стали спорить, кому достанется хорошенькая вещица. После недолгого спора решили отдать самой молодой, девушке лет восемнадцати. Таким образом, в собственность  Веры перешел еще довольно нарядный длинный передник, украшенный вышивкой. Ей не хотелось обижать остальных. Складная массажная расческа, резинка для волос с бисером, мини-дезодорант, записная книжка, — женщины с восхищением осматривали подарки. Взамен она получила бронзовый браслет, бесформенную, немного тесноватую, обувь и бусы из бурого отшлифованного камня.

Женщины, довольные своими приобретениями,  скрылись за деревьями. Ее радужное настроение стало проходить. Она не представляла, что ей делать дальше, как жить.

Яблоки лишь разожгли аппетит. Вера вздохнула. В тяжелых размышлениях прошло около часа. Она одела выменянные вещи, свои же спрятала под валуном. Теперь она выглядела как небогатая жительница города, и почти ничем не отличалась  от них,  разве что молочно-белым цветом лица. Жители города в основном были смуглые и темноволосые, а Вера всю жизнь страдала из-за своей белой кожи. Загар — неразрешимая проблема, кожа моментально обгорает, розовеет, и вскоре облазит. Поэтому мечта о золотистом загаре всегда оставалась неосуществимой.

Спустя час Вера бродила по городу без всякого страха. К ее радости, почти никто из горожанок не смотрел на нее. Довольно часто  она ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин, но они больше не излучали удивленного любопытства, и ничем не отличались от чувственных взглядов мужчин-москвичей. У нее появилась возможность посмотреть на дома, на людей. Вера вглядывалась в лица, иногда останавливалась и смотрела вслед. Она замечала разницу в одежде и взгляде. Надменные, озабоченные своими делами, прост

А они почти как москвичи! Заняты только собой,  и им совершенно наплевать на то, что их не касается!

Вера бродила по улицам, не пытаясь запомнить дорогу. Ее взгляд остановился на прекрасном здании. Она остановилась в восхищении. В его строении что-то казалось таким знакомым и привычным. Возле здания людей было больше, чем где-либо. Они никуда не спешили,  их лица выражали умиротворение. Вдруг она увидела кресты.

Да это же церковь! Там ей помогут!

Первый порыв заставил ее сделать несколько шагов к храму, но разум остановил, и она прошла мимо.

Почти весь день Вера ощущала резкие перепады настроения. То чувствовала себя туристкой, то на нее внезапно налетало  чувство безысходности. К концу дня она обошла практически весь город, и сделала интересный вывод. У нее возникло странное впечатление о городе. Красивые дома и богатые усадьбы составляли его основную часть. Но этих людей должен кто-то кормить и одевать. Она задавала себе вопросы и сама на них отвечала. Скорее всего, этот город является столицей…

Погруженная в свои размышления Вера и не заметила, как очутилась на небольшом рынке. Торговые ряды, повозки, шум. Кто-то дернул за руку,  и она в ужасе обернулась. Испуг быстро улетучился ―  торговец керамикой, приторно улыбаясь, заглядывал в глаза предполагаемой покупательнице. Вера подумала, что будет благоразумнее промолчать, меньше всего хотелось привлечь к себе внимание. Она улыбнулась этому человеку и отрицательно помотала головой. Торговец не стал упрашивать, а обиженно отвернулся.

Некоторое время Вера развлекалась рассматриванием товаров и людей, ходила по рынку, стараясь не думать о ноющем голодном желудке. Сейчас она и от яблока не отказалась бы, а кругом были такие аппетитные запахи! Копченое мясо, рыба, хлебные изделия, лепешки, похожие на  лаваш, молоко, сыры…. она отворачивалась, прогоняя мысли о голоде. Как назло, стоило ей отвернуться, как перед ней моментально оказывался прилавок или с хлебом,  или молочными продуктами.

Голодная Вера начала пробираться через толпу, направляясь к выходу ― она сильно устала за день. Вдруг высокий мужчина средних лет преградил ей дорогу. Вера подняла голову и увидела в его глазах лукавство. Она попыталась пройти мимо, но мужчина, не переставая улыбаться, поймал ее за руку. И тут Вера отвела глаза в сторону и чуть не рассмеялась. Продавец решил удержать покупательницу,  заодно и пофлиртовать. Мужчина весьма смахивал на представителя «кавказской национальности». Вера не смогла не улыбнуться. Добавить большую кепку и сочный акцент — вылитый азербайджанец. Торговец потянул Веру за руку, мягко,  недоброжелательно. Она еще раз посмотрела в его черные глаза и покачала голой, показывая, что не собирается покупать его товар. Торговец не уступал кавказцам в навязчивости. Он начал быстро говорить по-гречески. Бедная девушка не знала, как отделаться от надоедливого продавца. Непроизвольно вырвались слова на русском:

 Спасибо! Но мне не нужен ваш товар! И у меня нет денег! — она вывернула карман фартука.

Мужчина  взглянул на нее с изумлением. На мгновение он замолчал и обернулся к своим соседям. Вера мысленно прокляла свой резвый язык.

 — Русь? — спросил он с тем же удивлением.

Услышав знакомое слово, Вера обрадовалась и кивнула. Больше он не стал ее уговаривать.              

Когда огромный алый диск солнца почти скрылся за линией горизонта, усталая Вера побрела в свой сад. Лучшего места для ночлега не найти, так ей казалось. Никогда в жизни  она не испытывала такого безысходного отчаяния. Измена мужа, их сложные отношения теперь выглядели как ничтожный пустяк, мелкая неприятность.

Урожай уже собрали, только кое-где, на самых высоких ветках остались самые неприглядные плоды. Вера набила ими карман фартука и поспешила скрыться в густой поросли одичавших деревьев, в конце сада. Она прилегла на траву и бессмысленно уставилась на заходящее солнце.

 ― Господи! Как же мне не повезло! Сумасшествие какое-то! Как же со мной такое  произошло…  Мы расположились вблизи развалин, жарили шашлык, я фотографировала бабочек. Вот так! Хотела перемен в жизни и получила! Живи, радуйся и ешь яблоки…пока они еще не сгнили… — Вера горестно засмеялась и укусила яблоко. Сильный голод измучил молодую женщину. Ей было все равно, есть ли черви, которыми она так брезговала раньше или нет. А они были наверняка, судя по черным дырочкам. В своих мечтах она еще надеялась лечь спать и проснуться в своем времени, а потом с улыбкой вспоминать события загадочного сна.

Невдалеке послышалось шуршание листвы. Вера насторожилась и чуть не подавилась, проглотив целиком большой кусок яблока. Общаться ей ни с кем не хотелось. Но когда она увидела знакомую «цыганку», тревога прошла. Женщина еще в первый день знакомства вызвала у Веры симпатию. «Цыганка» собирала по саду пустые плетеные корзины, складывала их в стопки. Возле нее был мальчик пяти-шести лет. Тихо переговариваясь между собой, они занимались своей работой.

Как ни пыталась Вера остаться незамеченной, у нее ничего не вышло. Первый ее увидел мальчик, он громко окликнул женщину и медленно подошел к Вере. Сомнений не было, — мальчик был сыном этой женщины. Те же огромные темно-карие глаза и низкие широкие брови, сросшиеся на переносице. Лицо ребенка страшно изуродовала правая щека, неестественно распухшая, отчего он был похож на маленькую обезьянку. Она моментально догадалась — флюс, причем через день-другой он будет на самой опасной стадии. 

Женщина бросила корзины и посмотрела в на  Веру.  Присутствие в саду постороннего человека не особенно ее заботило. Большие темные  глаза наполняла печаль, а на лице застыло скорбное выражение. Она устало глянула на Веру, желая что-то сказать, но, вздохнув, отвернулась. Мальчик подбежал к матери и прижался лицом к ее животу.  У Веры сжалось сердце от жалости к ребенку. Или ему поможет чудо, или его жизнь оборвется через несколько дней. Женщина гладила сына по голову, приговаривая ласковые слова. 

Начинало темнеть. Женщина закончила работать и, позвав сына,  собралась уходить. Но    мальчику явно стало хуже, его водило из стороны в сторону. Мать подняла сына на руки и поцеловала в лоб.

И Вера вдруг вспомнила. Где-то в одном из карманов джинсов  должны быть таблетки, которыми она лечила свою простуду, прошедшую странным  образом после пробуждения в саду. Мальчика спасет только сильный антибиотик. Вера задрала подол платья и стала быстро ощупывать все карманы ―  их было немало.   

 ― Послушайте! Я могу помочь вашему мальчику! — закричала она. Женщина обернулась и метнула на нее непонимающий взгляд, в котором уже поблескивали слезинки.

Вера, не дожидаясь ответа, подбежала к женщине, размахивая упаковкой «салютапа флемоксина». Женщина сузила глаза, напряженно всматриваясь в лицо девушки. Донести до нее смысл слов относительно серебристой пластинки оказалось сложнее, чем выменять платье. И скоро в миндалевидных глазах появилось раздражение, а брови гневно сдвинулись, образуя одну темную линию. Вера улыбнулась ребенку:

 — А у меня есть кое-что для тебя, малыш, — сказала она, доставая из кармана связку с ключами. На кольце болтался брелок-пищалка ― желтый утенок. Вера отцепила брелок и протянула мальчику. Она сжала брелок,  и тот пискнул.

Детские глазенки засверкали при виде игрушки, а когда брелок запищал, мальчик залился веселым смехом, чем обрадовал свою мать. Она тоже улыбнулась и прекратила излучать недовольство. Худенькие смуглые ручонки жадно  потянулись за подарком.

 — И это еще не все, — сказала Вера. — Смотри, это тоже тебе.

Она улыбнулась и протянула ребенку таблетку. На вкус сладковатые, должны понравиться. Мальчик с радостью схватил второй «подарок» и стал с интересом рассматривать, крутить в руках.

 — Как же тебе объяснить?! — вырвалось у  Веры. — Это надо есть, а не играть! Понимая, что другого пути нет, она вытащила одну таблетку из упаковки  и проглотила.

 — Ммм…очень вкусно! — она состроила гримасу, будто у нее во рту необыкновенное лакомство. — А теперь твоя очередь! — Вера мягко взяла слабенькую кисть мальчика и  приставила ко рту. —  Съешь, она вкусненькая!

Мальчик, как и большинство детей его возраста, не задумываясь, проглотил угощение. 

 Все это время женщина наблюдала за Верой  с восхищением. Ей было вряд ли больше тридцати. Но во взгляде пробивалась трогательная наивность, умиляя и располагая к себе. Вера загрустила, глядя на ребенка, ―  она в течении полутора лет безуспешно пыталась забеременеть. А судьба упорно отказывала ей. Слова мужа относительно ее женской несостоятельности, его косые взгляды больно терзали душу. Обследования, бесконечные анализы… «Совершенно здорова»,   такой диагноз вселял надежду. Вера тихонько  вздохнула и погладила мальчика по черным волосам.

 — Все будет хорошо, — проговорила она и улыбнулась. 

В ответ ей женщина сказала несколько слов, о смысле которых оставалось только догадываться. Потом  повернулась и они с сыном  пошли в сторону домов. Вера с тоской смотрела на их темные силуэты, мелькающие между ветвей. Потом она вернулась в свое убежище в зеленых зарослях и подумала, что хорошо бы уснуть. Но сумбурные мысли лезли в голову. Их было так много, и ни одна из них не ободряла, а наоборот, вводила в уныние. Взяв себя в руки,    она кое-как успокоилась и стала искать выход.

 Ночной полумрак налетел внезапно и укрыл весь сад. На небе лежала мгла, и сквозь нее чуть-чуть виднелись лишь только крупные звезды,  весь сад погрузился  в дремотное состояние. С наступлением темноты в саду запели соловьи. Вера закрыла глаза, слушая их мелодичные трели и мечтая лишь об одном,  ― о возвращении домой. Завтра она уйдет из этого города.

Усталость от долгих прогулок скоро дала себя знать, и она, сумев вселить в себя надежду, крепко уснула. 

На следующее утро, не тратя время попусту, собрала свои вещи, нарвала яблок, сколько могло поместиться в фартуке.

Вчерашняя  женщина  появилась так неожиданно, что Вера вздрогнула, услышав за своей спиной  уже знакомы, низкий  голос.

 — Ой! — вскрикнула она. — Вы меня так напугали! — Вера рассмеялась, потешаясь  над своим испугом.

Женщина приблизилась, смущенно улыбаясь. Вера заметила в ее руках сверток и глиняный сосуд, похожий на  кувшин. Из-за  спины выглянуло смуглое личико ее сына. Опухоль на щеке значительно спала, остался лишь намек на вчерашнюю,  сильную отечность. Мальчик быстро взглянул на Веру, и опять спрятался за матерью.

 — Помогло… Слава богу!  Еще надо одну…—  пробормотала Вера с изумлением и полезла в карман за упаковкой таблеток.  

А женщина все с той же робкой улыбкой подошла ближе, протянув ей сверток и кувшин. Вера подняла на нее удивленные глаза.

 — Это мне? — спросила она, и  женщина ответила  ей благодарной улыбкой. И Вера все поняла, хотя  и не рассчитывала на благодарность. На душе стало радостно, что ребенок начал выздоравливать.

Из свертка соблазнительно пахло печеным тестом, из глиняного кувшина — парным молоком. На узком горлышке виднелись белые следы от пены. Голодная Вера поспешно развернула сверток. Там был кружок  овечьего сыра, с десяток отварных яиц, большой кусок вяленого мяса, три лепешки ― этого хватит на несколько  дней! Феодорийка,  к несказанному удивлению Веры, склонила голову и стала креститься ―   молодая женщина чуть не ахнула ―  странное выражение благодарности!

 — Ой, да вы что делаете?! — вырвалось у нее.

Понимание появилось неожиданно и шокировало Веру, особенно после того, когда женщина поцеловала кончики своих пальцев и коснулась золотого распятия, висевшего на  цепочке, которая выпала из выреза платья  и сверкала на грубой темной ткани.

За кого они ее принимают?

Установилось молчание, весьма неприятное для Веры. Женщина смотрела на нее с трепетом и признательностью. Не зная, как прервать тягостную паузу, Вера сунула в детскую ладонь таблетку антибиотика и подумала:

«Не знаю,  за кого приняла бы я сама себя, если бы оказалась на ее месте! Она еще очень смелая, эта гречанка»!

Неизвестно, сколько бы еще продолжалось это неловкое молчание, но издалека донесся высокий женский голос. Услышав его,  феодорийка  встрепенулась. Вера различила повторяющееся несколько раз слово:

 ― Эльпидэ! …или Элпида?

 — Элпида… — негромко повторила Вера вслух, чтобы получше запомнить. Женщина тотчас  же повернулась к ней. Не нужно было знать язык, чтобы понять, что  значило  это слово. Так звали  молодую феодорийку. Первое, что пришло на ум ― нужно  протянуть руку и тоже назвать свое имя. Но Вера прикрыла ладонью рот и вздохнула ― третьи сутки не с кем и поговорить.


                                           Стефано

    

Дорогу, ведущую к выходу из города, Вера искала довольно долго ― оказалось, что  город хоть и невелик,  заблудиться в нем  вполне возможно. День был  жаркий; утомленная путница долго бродила по незнакомым улицам, пока, наконец, не вышла к городским воротам.  Горячий воздух разносил неприятные запахи  навоза, конского и овечьего, вызывая тошнотворные ощущения. По узкой дороге, мощенной крупными плоскими булыжниками, непрерывным потоком шли люди, ехали повозки, запряженные парой  лошадей, быстро проносились всадники. Бросалась в глаза чересчур большая разница между людьми. Роскошная одежда у некоторых горожан говорила о туго набитом кошельке, у других же, наоборот, худые, обожженные жарким  солнцем тела прикрывали поношенные домотканые туники.

Усталая скиталица подняла к небу глаза и перевела дух. Солнце поднялось высоко и жгло так сильно, что, казалось,  скоро закипит  кровь. Слабый ветерок гнал по небу редкие рваные облачка.  Вера посмотрела на женщин, одетых в длинные платья, и ей стало еще жарче. Белый платок не спасал от палящих лучей, ужасно хотелось снять его. По телу бежали струйки соленого пота, пропитывая  плотную ткань. Обессилив, она подошла к большому дереву, растущему возле обочины, и прислонилась к его могучему стволу. Длинные, ниспадающие вниз ветви почти доставали  до земли, создавая прохладную тень. Вера села прямо на землю, прикрыла глаза и с тоской подумала, как хорошо было бы сейчас принять душ или окунуться в море. Голова гудела,  ноги налились раскаленным свинцом. Куда ей идти дальше, она совершенно не знала, и решила передохнуть минут пятнадцать, может, что-нибудь и  придет в голову. Немного отдохнув в тени, Вера подумала, что сидеть под деревом небезопасно, и можно нажить себе проблемы. Любой взгляд, брошенный на нее, воспринимался молодой женщиной,  как начало очередного неприятного приключения. Поэтому она поднялась и побрела в потоке людей и повозок.

Внезапно  все путники  стали разбегаться в разные стороны,  освобождая какому-то важному чину дорогу. Вера также отошла вместе со всеми, стараясь не выделяться из толпы.

Тот, для кого освободили проезд, сразу оказался на виду, и Вера вздрогнула, увидев знакомое одутловатое лицо и бегающие маслянистые глаза. Грек важно восседал в седле, надменно посматривая на окружающих. Испуганная Вера отвернулась,  надвинув  платок на лоб пониже бровей. Опять попасть в пленницы совсем не хотелось, и  она попыталась  затеряться в толпе. Ничего не предвещало неприятностей, на нее особо никто и не смотрел ― длинное мешковатое платье и стоптанная обувь изменили ее внешность до неузнаваемости. Еще вчера ей пришла в голову неплохая мысль найти монастырь и поселиться там… если, конечно, ее примут. Она шла и представляла свою будущую жизнь в монастыре, продумывала, как будет объяснить людям, кто она и откуда; надеялась быстро выучить их язык. Вдруг Вера почувствовала прикосновение чужой руки к своему бедру. Она резко обернулась и увидела наглую, улыбающуюся физиономию смуглого черноволосого мужчины в грязной оборванной одежде. Молодая женщина  бросила презрительный взгляд на бродягу и резко отпрянула в сторону. Полуденное пекло, грубая обувь неподходящего  размера, непривычно-резкие запахи, от которых подкатывалась тошнота, совсем ослабили бедняжку, и она, сделав несколько шагов, споткнулась об камень, ―  длинный подол  сыграл свою роковую роль. Потеряв равновесие, молодая женщина  упала. Яблоки выпали из фартука и покатились по мостовой; кто-то насмешливо засмеялся, кто-то, более добрый,  помог ей собрать жалкие пожитки. Она ушиблась не сильно  и быстро вскочила на ноги, зная, что ей нельзя расслабляться и плакать.

Краем глаза она увидела, как возле нее остановилась черная лошадь. Народ продолжал веселиться и громко обсуждать ее неловкость. Десятки глаз устремились на нее, и вдруг среди них она натолкнулась на уже знакомые, холодные и безжалостные. На нее сурово смотрел молодой мужчина, который тащил ее по приказу пожилого грека. Он ее узнал! Вера отвернулась. От волнения и предчувствия беды щеки залило жарким румянцем, бешено застучало сердце.

Оглянувшись, она увидела, что толстый  грек уже спрыгнул с лошади, очень ловко для человека такого плотного телосложения. Вера старалась не смотреть в его сторону и попыталась незаметно раствориться в людской толчее. Страх и холодное отчаяние завладел всем ее существом.

А грек сразу же узнал ее. Заметив его злобный взгляд, Вера бросилась бежать, расталкивая толпу. Инстинкт подсказывал: надо спасаться. Ее ругали, пинали, но она не замечала ничего, кроме мостовой и своей обуви. Главное было ―  не упасть! И вдруг ее остановила резкая боль. Спину будто раскололи на части, и Вера, вскрикнув,  замерла, задыхаясь от резкой боли. На миг все потемнело и приняло нечеткие очертания. Боль снова пронзила ее тело, она обернулась. Увидев над своей головой плетку, Вера успела закрыть голову руками, и в тот же миг плеть снова опустилась на нее.  Несправедливость и безразличие окружающих потрясли ее. Она не кричала, а лишь закрывала руками лицо и голову. Плохо завязанный платок  упал на мостовую,  и по плечам рассыпались белокурые локоны. 

Больше никто не смеялся, а лишь с интересом смотрели, как богато одетый мужчина избивает кнутом хрупкую молодую женщину, и тихо высказывались по этому поводу. Вера уже почти ничего не соображала, она лежала на мостовой,  сознание почти покинуло  ее. Она лишь смогла слегка приподнять голову, и  тут же опустила ее, положив на раскаленный камень ― сопротивляться жестокой судьбе не было сил. Здесь, в этом городе, никому ничего не докажешь. Закон, если он и был, на нее не распространялся.

 Чей-то низкий голос, заглушил гул толпы.  Голос прозвучал властно и грубо. Зеваки, шумя и переговариваясь, начали торопливо расходиться по обе стороны дороги. Звонкое цоканье копыт приближалось, но обеспамятевшей Вере было уже  все равно, что с ней будет

На дорогу медленно выехала кавалькада, состоящая из десяти  человек. Если бы Вера могла видеть их, она бы поразилась роскоши их одежды и великолепию дорогого оружия.

 — Будь они прокляты, чертовы феодориты! — процедил сквозь зубы предводитель отряда. Зычный низкий голос принадлежал именно ему.

 Прочь с дороги, скоты! — гаркнул он на греческом. Гнедая лошадь, почуяв гнев хозяина, поднялась на дыбы, чуть не задев копытами замешкавшегося горожанина.

 — Не горячись, друг Паоло, — обратился к нему всадник, едущий следом за ним. — Подлое и неотесанное быдло, ты же знаешь! — мужчина громко рассмеялся и поправил сбившийся от быстрой скачки бархатный берет, украшенный страусиным пером. Его роскошная одежда выделялась богатством отделки, а лошадь ―  дорогим, изысканным снаряжением.

 — Как же тут не горячиться, сеньор ди Монтальдо! Вы только посмотрите, никакого уважения к посольской делегации! — он указал рукой в то место, где толстый грек в окружении развлекающейся толпы  сводил свои счеты с Верой. Мужчина выругался на итальянском, затем  гневно сплюнул.

 — Расправа без суда здесь обычное дело.

Сеньор ди Монтальдо присмотрелся и неожиданно воскликнул:

 — О, Мадонна! Он избивает женщину! Поторопи своих людей, Паоло! — мужчина пришпорил лошадь и поскакал вперед.

 — Но, сеньор, мы ведь на вражеской территории… — начал  было Паоло, но осекся, вспомнив о высоком положении  сеньора.

Автор: AlexandraFL © | Дата публикации: 2010-04-17 | Просмотров: 2022 | Комментарии (0)
Эту страницу читали:
Гостей [51]  

Откуда приходят читатели?
Общее впечатление:
  • 0
 
Идея, сюжет, глубина:
  • 0
 
Реализация замысла:
  • 0
 
Язык и грамотность:
  • 0
 
Всего оценило: 0 пользователей
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии. Вам необходимо зарегистрироваться.

 

alt topavtor.info@yandex.ru