Со мною увязался любопытный
районного масштаба олигарх,
на заливных вознесшийся лугах,
воспитанный на деревенских сбитнях…

Там ангелы и правда, словно тени,
и бродят бесы - вышние ревнивцы,
и им уж никогда не приземлиться,
не порадеть о благости цветений

сердец и душ, а так же об ущербе
занозливого эго. И пожалуй
не соскрести помета со скрижалей…
И не понять им, бедным, суть вещей бы,

когда б не я. И вот я вопрошаю:
«О чем печали, братие, о чем?
Ни кознями, ни миром, ни мечом
не совладать с землею обветшалой».

«Но свечи в храмах истово горят, -
вскричал кудрявый ангел, - храмы целы!». —
«Горят, - я так ответил, - как на сцене
лампад макеты выстроились в ряд»…

«Но в силе я!», - махнул хвостом урод.
И я ответил: - «Бесишься напрасно.
Слабы костры и адских башен прясла –
твое искусство очень уж старо!".

Но вдаль глядевший мрачный Абадонна
заметил грозно: «Не спеши, речистый!
Случилось, что должно было случиться:
ни шарма, ни понятий, ни бонтона -

вот человек!.. Но, к счастью - не силен!
Он парвеню, бездарно и убого
присвоивший себе обличье Бога…
И замысел высокий посрамлён.

Он слишком резво лупит по газам!», -
зловеще молвил демон смертоносный
и руку стал неотвратимо-просто
вздымать к своим зашторенным глазам.

Тут спутник мой сказал: «Чё гонишь?! Стоп!
Ты хто, ваще? - так мой дружок спросил. –
Такого я не видел на Руси.
Мне жутко интересно, в чем же cтёб?».

И олигарх протер свои очки,
такие – поляроиды от блеска,
и вперился в разгневанного беса,
как во врага народного чекист.

Его глаза не ведали печали -
и... замертво свалился адский рыцарь,
и побледнели ангельские лица…
А олигарх… он лишь пожал плечами…

И крест поправив на версачьих латах,
и деловито космос оглядев –
ни казино, ни сауны, ни дев –
достал из кейса черный калькулятор…