«… таким образом Декарт и Спиноза заложили основы того, что мы наблюдаем в современной философии: несомненное торжество плюрализма, - лектора было приятно слушать, его голос не убаюкивал, а напротив, стимулировал процесс речевоспрития, - и хотя воспринимать и трактовать окружающий мир с позиции абсолютного дуализма до сих пор является немалым искусом, современный институт науки доказывает обоснованность плюралистических идей. В следущий раз мы поговорим с вами о появлении диалектики, как философского метода. На семинар готовьте структуралистов. Спасибо за внимание».
Аудитория мгновенно наполнилась тем особым, радостным гулом, который неизменно сопутствует концу третьей, последней пары. И все-таки история философии переносилась намного легче, чем тот же диамат, состоявший из каких-то громоздких экономических выкладок. Студенты философского факультета искренне недоумевали: за каким чертом им влепили этот курс? Ну, дали основы этой теории еще на первом курсе, в русле дисциплины «основы философии». А тут еще семинары к концу семестра повалили, и общее настроение в этаком контексте подвяло, и общую угрюмость усугбляли весенне солнце и майское тепло. В голове третьекурсника Луценкова Мирослава эти мысли хаотически чередовались с мыслями о недавней ссоре с девушкой, предстоящей попойке на даче у Седого, угрозе со стороны замдекана о проблемах при сдаче основ синергетики и прочей ежесекундной ерунде. Все это было сшито красной нитью сигналов инстинкта выживания: желудок недвусмысленно намекал на «дай пожрать». Грело воспоминание: утром, перед уходом в универ, мама обмолвилась о намерении приготовить жаркое. Подобные мысли вдохновляют на быстроту передвижения и Мирослав внесся в маршрутку на крыльях голода. Успев оккупировать единственное сидячее место, Мира расслабился – путь от Alma Mater к дому занимал окола 40 минут.
Достижения цивилизации встали на пути к рекреации – из состояния блаженного ступора Мирославава безжалостно выдернула мелодия популярного саундтрека, воспроизводимая модным телефоном (парадокс: по сути нищая страна, а поди ж ты – самые навороченные модели телефонов у студентов и старшекласников). Оддуплившись и взглянув на экран мобильного, Мира мыслено улыбнулся, ибо звонил Дима_Байкер. Дима_Байкер… В универе до сих пор не утихали споры, за что его выгнали? Кем он был: отморозком или похуистом? Наркоман или философ? Мира искренне любил своего друга за бесшабашное(читай – безбашенное) отношение к жизни и за умение вести философский диспут или дискурс – в зависимости от качества и количества принятой шмали. Дима_Байкер был талантливым философом, чуть ли не единственным на курсе, кто рассказывал Гегеля без предварительной подготовки. Сын матери-одиночки, он обладал подавляющим интеллектом. Приняв фатализм (мол, все там будем) как доктрину, не лишенную рационального зерна, Дима_Байкер забил на все и вся еще на первом курсе…
-Байконур на проводе, - эпатаж молодости и удовольствие от осознания собственной оригинальности согревали Мирослава
-День добрый! Мне бы космотоплива, а то я с ребятами собираюсь на Марс, боюсь – не долетим, - воодушевленный голос собеседника наводил на мысли, что оный уже хапнул.
-Ок! Чувак, у тебя остался тот диск с рефератами? А то мне Алмазова трахен попен процедурен готовит…
-Да, валяется за ненадобностью в куче окурков. Ты сегодня нарисуешься?
-Фиг его… У меня вроде бы завтра ко второй… Можно и позаседать
-Жду тебя, как соловей лета, - Дима_Байкер хихикнул и отключился
Мирослав всю оставшуюся до дома дорогу погружался в приятно щекотавшие воспоминания…
Вот они знакомятся на посвящении в студенты, вот Дима_Байкер поражает весь курс блистательным спором с доцентом на семинаре по теологии, вот Дима_Байкер поражает весь курс блистательной струганиной на лекции (колес перебрал), вот их совместные философские выкладки…
-Понимаешь, старик, - Дима_Байкер выбивал колпачек, и готовил новую порцию драпа, - Кант говорил, что объективный мир дается нам в субъективных ощущениях. И в рот я ебал их цифирки, которыми они подменяют истинную оценку моих знаний. Ты знаешь, что мне поставила Высоцкая по религоведению?
Мирославу очень не хотелось напрягать речевой аппарат, посему он просто кивнул.
-Три! Хотя объективно она рахит в религоведении по сравнению со мной.
Мирослав нашел в себе силы возразить: - Она кккандидат наук.
-Она – помесь ограниченности и жеманства. Я ради прикола залез в библиотеку и нарыл ее кандидатскую… Банальщина и дроч. – Дима_Байкер почти засыпал колпачек и уже доставал зажигалку. – Эта рыжая пизда поставила мне тройку, оценивая мое хамство и посещаемость. Но уровнем знаний там и не пахло. Ладно, хорош вонять, давай взрывай…
Мирослав поймал себя на том, что сидел в маршрутке и улыбался как идиот. Встав на своей остановке и доковыляв до родных пенат в течении пяти минут, Мира огласил дом по-юношески лошадиным басом: «Ма! Твой гениальный отпрыск зело до жрачки охоч».

Мирослав стоял перед до смерти знакомой дверью и уже минут десять ждал, пока их величество обдолбаец Дима_Байкер вернется в наше измерение и откроет дверь. Наконец пришествие несостоявшегося философа состоялось и дверь открылась. Вылупив стекляные глаза на Мирослава, Дима_Байкер зарядил
-Арифмометр! Это слово объясняет схематику мироздания
Мира в долгу не остался:
-Канабис. Доказательство существования Бога найдено.
Дима_Байкер засмеялся анацефалическим смехом и пропустил гостя в дом. А в доме, как всегда, царил хаос столь милый сердцу юноши из приличной семьи. Родители Миры блюли порядок с маниакальной тщательностью, а Дима_Байкер пестовал свое извращенное существование мегасрачем. В комнате воняло травой и носками, вследствии чего Мира безжалостно открыл окно. Дима_Байкер заскулил
-Кумар уходит…
Мира твердо стоял на выбранной позиции:
-Раздупляйся, чудовище. Тебе еще со мной втачивать.
Дима_Байкер покорно побрел на кухню за томатным соком, после которого направился в душ для гидрорекреационных процедур. Мира сел за компьютер и вылез в интернет. Облив презрением какого-то недоучку на форуме философов и закачав пару рефератов, Мира начал откровенно скучать. Однако не упел он залезть на удаффком, как из ваной вышел посвежевший Дима_Байкер, с чашкой кофе в руках (и когда он успел ее заварить?).
-Фух, чувак, вот это была шмаль! Вот это был приход! Я в мыслях уже экзистенциалистов закопал, жаль забыл нафиг аргументацию. А ты как?
-Нормально, - Мира не смог не пожаловаться, - Алмазова обещает освенцим на сессии.
-А ты все борешься с формализмом за свой кусок гранита? Да забей ты на этот долбоебизм и уходи нафиг. – С тех пор, как Дима_Байкер ушел из университета, тема конечной несостоятельности высшего образования подымалась чуть ли не при каждой встрече. – Кстати, дам тебе почитать одну фигулину, в сети нарыл. Потом скажешь свое мнение, ты у нас спец по мировосприятию.
-Я не против. А кто автор?
-Черт его знает. Тот, кто выложил, утверждает что перевел этот текст со свитков человеческой кожи, которые нашел в степях причерноморья, а написан он был на языке ариев, который очень близок к протоиндоевропейскому. Чушь, конечно, пиарить-то себя надо, но сама вещь стоящая. Там твоему любимому плюрализму капут рисуют. – Во время разговора Дима_Байкер вставил болванку в привод, и теперь зарезал на нее искомый текстовый файл. – В общем, на. Наслаждайся.
-Заинтриговал, - Мирослав заинтересовался, так как Дима_Байкер умел отделять зерна от плевел и подгонял исключительно интересные вещи.
-Ладно, хватит философии. Сухой или мокрый?
-Сухой. Я сегодня блюду культуру, - на самом деле Мира просто хотел завтра попасть на предзачетную пару, - и давай-ка, друг мой плюшевый, сегодня слегка.
-Уговорил. - Дима_Байкер ехидно улыбнулся и полез в книжный шкаф. Достав оттуда учебник по общей философии, Дима_Байкер любовно и трепетно открыл его на странице с заголовком «Виды бытия», где, как оказалось, лежала заветная подмоточка. Священодействие началось.
Спустя полчаса друзья яростно спорили на тему марсианской герменевтики и растворялись в бездумном ржаче, материализуя тем самым сентенцию о том, что человек создан для счастья. Вволю насмеявшись и погоняв беса, Мирослав с удивлением узнал, что уже двенадцатый час. Пора было ехать домой. Дима_Байкер провожая Миру до двери вдруг необычайно посерьезнел и с какой-то глубокой задумчивостью спросил:
-Мир, а ты эту вещь, что я тебе подогнал, когда читать начнешь?
Мирослав хихикнул и ответил:
-Знаешь, чувандос, сейчас вообще-то середина мая. У меня процесс получения высшего образования приобрел необычайную напряженность…
Дима_Байкер поморщился, но вслух сказал только:
-Ладно. Как прочтешь, вспомни мои слова: corporation, co-operation, collaboration.
Мира хотел было подхватить веселенький бред укуренного философа, но, взглянув в глаза хозяина квартиры, осекся и сказал только:
-Хорошо… ну, пока…
Сидя в такси Мирослав с необъяснимым волнением размышлял над таким странным окончанием их совместного времяпрепровождения: «Чтобы это все значило? Такой беспочвенный бред, характерный для такого состояния, но с таким выражением… Что-то грядет, что-то приближается… Ффух, вот это я гоню! Бррр». – Для верности Мира даже помотал головой, вызвав тем самым очередной косой взгляд водителя. Однако приехав домой, Мирослав быстро забыл и про книжку, и про странные слова, и про неестественное поведение закадычного друга. Наспех перекусив, он завалился спать, и всю ночь ему снилось, как он убегает от ангела/дракона с женским лицом. Мирослав бежал по странной лесной дорожке, которая вела к человеку, сидевшему подле костра Мира. Мирослав знал, что ангел/дракон не хочет, чтобы беглец успел добежать до костра, человек хочет, чтобы Мирославу это удалось, и только костру все равно, и только костер не был влеком своими желаниями…

Прошел месяц, и Мирослав благополучно забыл и Диму_Байкера, и интересную по всей видимости книгу, записанную на болванке, и страные сны. Учебная страда была в разгаре. Мирославу приходилось вести борьбу на два фронта: он с переменным успехом бегал на пересдачу к замдекана, и вообще без успеха пытался выучить курс антропологии, на которую, по излишней самоуверенности, забивал в течении всего семестра.
И вот – свершилось! Титаническими усилиями поборов тупорылую замдекана с несоответсвующей фамилией Алмазова, Мира выскочил из ненавистного здания с ошалевшим выражением лица. «Бухать! Бухать! Кому звонить? Щаз кому-нить позвоню», - приблизительно такие мысли счастливой вереницей носились в черепной коробке сдавшего экзамен студента. Уткнувшись в телефонную книгу мобилки, Мирослав лихорадочными движениями пальцев перебирал варианты. «Антон, Арт, Актив (кто это?), Барт, Богдан, Браза, о! Богдан!», - набрав заветный номер, эйфоричный Мирослав заорал вместо приветствия:
-Бодя, есть деньги и повод! Ты когда освободишься?
-И тебе привет. Ну, у меня работа через час заканчивается, давай под часами.
-Давай! Готовь печень!
Чтобы убить время, Мирослав использовал традиционый рецепт: увидев двух бабушек с атрибутикой вездесущих свидетелей Иеговы, он целенаправленой походкой направился в их сторону. Еще когда Дима_Байкер был студентом, они часто развлекались подобным образом. Поскольку все аргументы бабушек сводились к зазубренным в штабе иеговистов прописным истинам и фактам, которые были вопросом веры, но не знания, то молодые интеллектуалы часто доводили овец божьих до прединфарктного состояния. Опытный теолог или богослов, возможно, и заставил бы юношей попотеть, но завести в тупик – никогда. Ибо они обладали уверенностью в своей непогрешимости, плюс недюжинными знанями, плюс владение предметом спора. Однако в этот раз развлечения не получилось: судя по всему бабушки уже сталкивались в молодым безбожником, отчего прошли мимо него в несвойственной им отмороженной манере, бормоча под нос что-то вроде: «Нехристь, порождение Сатаны….».
Но Мирослав и не думал растраиваться из-за такой ерунды, ибо заветная строчка в зачетке обещала стать неиссякаемым источником отличного настроения.
Погуляв и попив пивка, Мирослав убил минут сорок. Появившись под заветными часами на 20 минут раньше, он начал озираться и с интересом рассматривать прохожих. Какой-то мужик с длиной бородой и в кожаной безрукавке подошел и попросил огня. Механически доставая зажигалку, Мирослав не обращал внимания на его лицо, пок не нагнулся, дабы подкурить. Нагнулся и оторопел… Сквозь обыкновено-бытовое лицо спившегося рокера проступали заметные черты Его, как будто прах времен небрежными набросками придал лицу бытийному черты существа инобытийного, представителя прежней расы. Кого-то, кого Мира знал и… не знал, но ощущал, что ТОТ уж точно знает и наблюдает за ним с усмешкой, правда, доброй…
Резкая боль в руке выдернула студента из гипнотической задумчивости – то кремень всесущих турецких зажигалок давал о себе знать. Незнакомец уже выпрямился и в лице его не было и тени тех черт, была только тупая жажда догнаться, присущая всем любителям беленькой. Дежурный кивок стал выражением очевидно безмерной благодарности, однако, пади незнакомец ниц и расстелись в пространной молитве, благодаря за огонек, Мира все равно никак не отреагировал бы. Что-то стучалось в его сознание, а вот что…
-Привет отличникам, гранит наук грызящим! – Богдан, как всегда, был в отменном настроении, благостно поливая окружающих высокохудожественной речью, - чай, чего-то сдал?
Мира окончательно очнулся и с улыбкой протянул руку Богдану:
-Да. В неравном бою нами был взят досель неприступный форт под названием «мозг замдекана».
-О, молодец! Поздравляю от всего исстрадавшегося сердца. В парк?
Вопрос был риторическим, ибо только в лютую стужу товарищи пили не в парке. Даже при наличии определенного количества денег, друзья презирали кабаки и шли в парк, где в непринужденной и вольготной обстановке насыщали друг друга интеллектуальным общением по самые маракасы. Взяв заветный литр и пару пива, друзья углубились в отдаленный уголок любимого парка, исполненного по праздникам пьяным бычьем.
…-да херня это все! – Шла третья бутылка, и разговор приобретал именно ту ненавязчивость, в погоне за коей покупается водка, - твой плюрализм, этот множественный взгляд на мир есть схима, мираж, узкозаточенная философская позиция, блядь! – Для вящей убежденности Богдан икнул.
-Не, бля! – Мирослав твердо стоял на позициях классической философии, чего нельзя было сказать о его ногах. – Постмотри на институт науки: до хренища наук, связанных с материей (физика, химия, биология), и столько же – с антропологичной частью бытия (психология, социология, языкознание). Каждая наука есть выразитель некоего отдельного вида бытия, его особенной структуры. Так что, факир был пьян, фокус не удался.
-Вот уж хуй, позвольте с вами не согласиться. Если смотреть на вещи ширше, а на предмет глубже, то примитивный дуализм превалирует во всем. Бля, куча наук, а направления всего-то два: то, что существует вне человека, и то, что существует с человеком. Бытие внешнее и внутреннее. И все попытки разделить – это, доложу я вам, хуевая категоризация. Отсос из пальца, - по мере опьянения Бодя соловел и становился более категоричным. – В роке тоже хватает жанровых различий, но все это – рок. Если смотреть выше, то есть рок и нерок. Если еще выше – то есть музыка и немузыка. А если еще шире – то есть антробытие и космобытие. И все!
-Не, ты утрируешь, ты гонишь, - в голове у Миры было миллион аргументов и ни один не мог материализоваться через речепроизводственный аппарат, - есть еще третий путь, есть еще третья сила, мы должны…
Однако внезапное прозрение было жесточайшим образом прервано жизнерадостным храпом Богдана. Крякнув с досады, Мира взвалили на себя тщедушного друга и попер в сторону такси. Сидя в машине, Мира попытался сконцетрироваться и вспомнить, что такого важного было в его умозаключениях во время диспута, какую мысль он не смог поймать, какой судьбоносный вывод не сделал. Однако тщетно: овердоз алкоголя надежно блокировал работу мозга, охраняя Миру от скорбных дум. Ночью ему приснился дракон/ангел с женским лицом, и Мирослав не понимал, что может быть отвратительнее и страшнее, чем ангел/дракон с женским лицом. И как люди не понимали только, что нельзя поклоняться ангелу-мужчине с женским лицом. Тропа к костру Мира была опалена дыханием крылатого носителя женского чела, но человек, сидящий возле костра, оставил Мире лазейку, маленький проход сквозь огненную купель, как будто начертанную прахом времен. И опять – погоня к костру, погоня за Мирославом, и призывный и ободряющий взгляд человека Костра. Это были истоки Сущего и каждая пылинка взрывалась звездой. Мирослав практически достиг лазейки в огенном барьере, когда ангел/дракон с женским лицом взмахнул мечом и Небо Мира упало на Миру, круша и давя его своей изначальностью. Прежде чем окончательно отключиться, Мира услышал шепот человека Костра Мира: «…чувствуй, сенсуй, чувствуй, сенсуй…». Весь в поту Мирослав вскочил с постели, тяжело дыша и не видя ничего перед собой. Отдышавшись, он побрел в ванную, где умылся и выпил примерно литра 1,5 изподкранового сока. Мира понял, что больше не заснет, и поплелся на кухню ставить чай. Взглянув на часы, он обнаружил, что рань была несусветнейшая: полшестого утра, и птички еще не пели. «Мда, блядь, пора с синевой подвязывать, - мысли Миры проскользнули незаметным шепотом, ибо все сознание его было поглощено странным сном, - что за хрень с лицом женщины? Что за тип у костра? Блин, надо отвлечься!».